Согласие второго супруга на церковный развод

Все прежние грезы бывших влюбленных окончательно раздавлены; государственные чиновники вмешались в то, что для двух людей некогда было самым дорогим, что они инстинктивно оберегали от любого взора, не способного им сорадоваться. Развод ставит законную юридическую точку в жизни бывших супругов, а часто и их детей. Из определения этого концептуального документа мы можем сделать два основных вывода: 1. Здесь возникает ряд вопросов.

Кирьянова О. При сотворении людей брачный союз Бог установил для неразрывного соединения супругов в одну плоть, так что христианский закон провозглашает святость семейного союза и его нерасторжимость. Это поддерживает достоинство человеческой природы, с одной стороны, и с другой, дает благо нашей жизни: Церковь дает нам правила счастливой семейной жизни. Именно с этой точки зрения необходимо рассматривать канонические основания для развода, существующие сегодня, что является лишь его юридической, формальной стороной, логика которой такова: он допускается, когда брак фактически утратил свой смысл. Есть только благословение на второй брак, которое необходимо получить у епископа, если человек после распада брака решил вновь создать семью. Исповедуя этот взгляд на брак, Церковь, однако, не могла не считаться с человеческими слабостями, со злой волей людей, находящихся внутри Церкви.

Православный календарь

В допетровский период развод могли получить просто по благословению духовного отца. С преобразований Петра I в законодательстве появились тенденции к "совершенному запрещению самовольных разводов по взаимному согласию супругов и только к ограничению самих оснований к разводу". На протяжении почти всего девятнадцатого столетия происходило ужесточение законов о разводе, что шло вразрез с реальным положением в обществе.

По законам XIX в. Развод допускался и в случае согласия обоих супругов принять монашество, если они не имели малолетних детей. Иск о разводе подавался епархиальному начальству. После получения просьбы о разводе епархиальное начальство поручало доверенным лицам произвести увещание супругов, чтобы они оставалась в брачном союзе.

Когда увещание не достигало цели, начиналось судебное разбирательство, на которое ответчики обязаны были являться лично. Нужно отметить, что признание ответчиком своей вины не считалось доказательством и основанием для развода. Устав духовных консисторий утверждал: "Главными доказательствами преступления должны быть признаны: а показания двух или трех очевидных свидетелей и б прижитие детей вне законного супружества, доказанное метрическими актами и доводами о незаконной связи с посторонним лицом.

Затем прочие доказательства: письма, обнаруживающие преступную связь ответчика, показания свидетелей, не бывших очевидцами преступления, но знающих о том по достоверным сведениям или по слухам; показания обыскных людей о развратной жизни ответчика и другие - только тогда могут иметь свою силу, когда соединяются с одним из главных доказательств, или же в своей совокупности обнаруживают преступление".

Здесь мы встречаемся с самым деликатным моментом, который неоднократно обсуждался в прессе и на Поместном Соборе 1917-1918 гг. Как писал С. Григоровский, прослуживший более 25 лет в Канцелярии Святейшего Синода: "... Получить развод было очень сложно. Исследователь церковной статистики И. Преображенский приводит следующие данные численности разводов по Российской империи: 1840 г. Согласно переписи населения в 1897 г. В1913 г. Конечно, эти цифры свидетельствовали не о благополучии в семьях, а о жесткости законодательства.

Контрастом к низкой численности разводов выглядит число незаконнорожденных детей: в Санкт-Петербурге в 1867 г. По официальной статистике в 1890 г. В Киеве на содержание приказа общественного призрения в 1890-е гг.

На начало XX в. Эти цифры свидетельствуют о том, что число разводов не отражало реальной картины распада семей и супружеских измен. Другие претензии к духовному суду состояли в том, что бракоразводный процесс мог затягиваться на долгие годы из-за того, что супруги не являлись на суд или предъявляли встречные иски.

Вопрос о семье и браке с середины XIX в. В обществе не умолкали голоса, требовавшие изменить российское законодательство о браке и разводе. Как это ни покажется на первый взгляд парадоксальным, но с громким требованием допустить развод с целью предотвратить "бытовые преступления" выступали не развратники, а мировые судьи как известно, эту выборную должность занимали люди, пользовавшиеся несомненным авторитетом в обществе.

Прислушаемся к мнению мирового судьи Я. Лудмера, чья статья в "Юридическом Вестнике" получила широкий отклик и ни одного опровержения: "Многие наблюдатели современной народной жизни констатируют нам факт ожесточения, подчас и просто озверения народной массы. А чтобы судья имел право посадить тирана-мужа в кутузку, нужно "постоянное, разновременное и часто повторяемое причинение мужем жене своей побоев, оставляющих на ее теле следы и знаки, и употребление им в дело палки, ремня, кнута и т.

В "Юридическом Вестнике" статья Я. Лудмера вызвала многочисленные отклики юристов, сообщающие об отсутствии у женщин, да и у судей, к которым они обращаются за помощью, законных возможностей для борьбы с жестокостью мужей. Именно страшный быт русской деревни, когда избиение жен было нормой и женщина не могла ждать защиты от закона, заставил юристов поставить вопрос о разводе. Множество примеров насильственной смерти жен от собственных мужей было приведено и в заметке юриста Верещагина "О бабьих стонах".

Верещагин, да и другие юристы, отмечали, что жестокое обращение с женами характерно только для русского православного крестьянства: они не сталкивались с такими ситуациями в среде иноверцев и староверов. Пресса была наполнена описаниями положения женщин-крестьянок, истязаемых своими мужьями. Подобные преступления были связаны с пьянством, которое было страшным бичом для русской деревни.

Понятно, что невозможно дать статистику этих преступлений, потому что они не квалифицировались как уголовные. Единственной общественной организацией, которая могла хоть как-то влиять на семейную жизнь крестьян, были волостные суды, но они не справлялись с ситуацией.

Дело было не только в том, что волостные суды не обладали средствами для наказания мужей, но и в определенном отношении самих членов суда к проблеме объема власти мужей над своими женами. Как отмечал юрист Н. Бытовавшее среди крестьян представление о неограниченности власти мужа над женой и являлось наиболее важным препятствием в работе волостных судов.

Однако бывали исключительные случаи, когда волостной суд приговаривал супругов к раздельному жительству. Именно в надежде на такой исход и обращались женщины к судьям. Обращаясь в суд, крестьянки надеялись не на "перевоспитание" мужа как свидетельствовали все авторы, обращались лишь тогда, когда всякая надежда уже потеряна и следующая стадия - петля , а на возможность получить развод.

Но именно в этом и отказывали им: до смерти пусть и насильственной они должны соблюдать "святость" брака. Размеры безобразий в семьях приняли такой характер, что появлялись даже церковные определения по поводу жестокости мужей.

Характерно, что поводом к вынесению определения Самарской Духовной Консистории явилось не само жестокое обращение мужа с женой, а покушение женщины на самоубийство, так как именно этот случай и подлежал ведению духовного суда. Тем не менее в резолюции было отмечено, что на самом деле в таких случаях нужно наказывать не женщин, а их мужей-варваров, которые по воображаемому ими какому-то праву позволяли себе бить и терзать своих жен, часто ни за что ни про что, просто по сумасбродству, особенно в нетрезвом состоянии.

В определении Самарской Духовной Консистории отмечалось, что Церковь должна следить за взаимоотношениями в семьях и что плохое обращение мужей с женами отрицательно влияет на детей: "Бесчеловечные отношения мужей к женам развращают нравы детей с раннего их возраста: глядя на отца своего, зверя, который тиранит свою жену, у них возбуждается дух ненависти к нему, а у иного может возбудиться такой же дух жестокости, пожалуй, теми же способами действия, какие усмотрены ими, когда отец бил-тиранил мать.

В этом же документе были даны рекомендации священникам о мерах, которые нужно применять к мужьям, жестоко обращающимся с женами: от поклонов до отлучения от причастия. Не только жестокое обращение с женщиной, но и распространение венерических болезней, о которых постоянно говорили на медицинских съездах, положение внебрачных детей, брошенные семьи - все это требовало законодательного вмешательства.

Понятно, что вопрос о разводе должен был стать предметом государственной политики. Со второй половины XIX в. В этих трудах исследователи убедительно доказывали, что государство, как византийское, так и древнерусское, проводило достаточно самостоятельную политику в этом вопросе, ориентируясь не столько на церковные нормы, сколько на нормы, принятые в обществе.

Из понимания брака как гражданского института следовало настойчивое требование того, что государство должно изменять этот институт в связи с потребностями общества. Государство может передавать Церкви ведение определенных дел, например бракоразводных, но не потому, что оно признает за Церковью право ведать их по своему усмотрению, "а потому, что в своих интересах находит более удобным и более выгодным выделить их специальному своему учреждению, отправляясь из общего принципа допущения в государстве судов общих и специальных".

Следствием такой позиции было требование от государства расширения поводов к разводу, что соответствовало бы потребностям общества. Так, известный канонист Н. Канонист Н. Суворов заявил о том, что государство, принимая законы о браке, должно следовать не столько каноническим правилам, сколько нормам, появившимся в ходе самой жизни. Манифест 17 апреля 1905 г. Ощутимым образом он коснулся и рассматриваемого вопроса. Ограничения на вступление в брак с христианами других конфессий были сняты: лицам православного исповедания невозбранно дозволялось вступать в брак с лицами вообще всех христианских вероисповеданий.

Но так как по закону единственной признаваемой формой брака для православных был церковный брак, следовательно, от священника можно было требовать венчания брака православного супруга с сектантом или раскольником.

Ситуация в стране после 1906 г. Церкви предстояло решить: встать ли на путь послабления, либерализации, модернизации, отказаться от чисто формального подхода и там, где семья распалась окончательно, признать сам факт этого распада и разрешить развод, предотвращая многие жизненные трагедии?

В "Отзывах епархиальных архиереев", опубликованных в 1906 г. Только в двух отзывах был поставлен вопрос о необходимости расширения поводов к разводу. Комиссия Новгородской епархии предложила пересмотреть брачное законодательство в принципе, отметив отсутствие в нем поводов к разводу, вызываемых самой жизнью.

Из архиереев за расширение поводов к разводу высказался архиепископ Холмский Евлогий Георгиевский : "Следовало бы облегчить расторжение неудачных браков, присоединив иные поводы к расторжению, как те, которые установлены законами греческих царей Льва и Константина, так и новые, какие укажутся потребностями современной русской жизни, например зверское истязание мужем жены, и вообще жестокое обращение одного супруга с другим, заразительная болезнь вроде сифилиса, неизлечимый алкоголизм и умопомешательство, -последнее в интересах имеющего произойти потомства".

На Поместном Соборе 1917-1918 гг. В этом Отделе был подготовлен доклад "О поводах к расторжению церковных браков", который включал новые поводы к разводу: - уклонение от Православия; - неспособность к брачному сожительству, наступившая во время брака; - посягательство на жизнь, здоровье, честное имя супруга; - вступление в новый брак при существовании брака с истцом; - неизлечимые душевные болезни, проказа, сифилис; - злонамеренное оставление одного супруга другим и раздельное жительство супругов.

В Отделе о церковном суде были также разработаны правила о производстве дел о расторжении браков. Доклад "О поводах к расторжению церковных браков" вызвал бурную дискуссию на заседаниях Собора. Противники расширения поводов к разводу к ним принадлежали, прежде всего, крестьяне и миссионеры считали, что принятие доклада совершенно недопустимо, так как это приведет к уничтожению семьи, что развод противоречит Евангелию и поэтому невозможен и не нужен.

Член Поместного Собора крестьянин из Ярославской губернии Н. Малыгин сказал: "... Если принята будет эта статья, то в деревне хоть каждый день разводись".

Крестьянин из Олонецкой губернии, член Отдела церковной дисциплины А. Июдин увидел в проекте угрозу нравственности деревни: "Я боюсь, чтобы наша свобода в бракоразводных делах не привела к служению антихристову... В деревне нравы грубые, муж и палкой ткнет. А она: меня муж не любит, пойдет в город шляться.

А у нас здесь как раз побои - повод к разводу... Вот один грех: муж нарочно поколотит, чтобы только жена ушла, освободиться от нея, развестись с ней. Другой точки зрения придерживалось большинство членов Отдела о церковном суде, а также юристы - члены Поместного Собора.

Они считали, что невозможно говорить о святости и нерушимости брачных уз там, где брак уже фактически распался и имеют место разврат и лицемерие.

Кроме того, они считали, что расширение поводов к разводу могло бы укрепить семью, так как супруги будут знать, какие нарушения семейной жизни могут повлечь за собой развод по суду. Наиболее аргументирование доклад "О поводах к расторжению церковных браков" защищал на заседаниях Собора митрополит Сергий Страгородский.

В выступлениях он неоднократно давал развернутую мотивировку своей позиции и отмечал, что ему часто приходилось сталкиваться со страданиями людей, которые не имели возможности развестись: "Это и дает мне смелость и сознание правоты, мне приходилось слышать крик страданий живых людей, и я не могу этого крика замолчать: крик слышится не только в высшем классе общества, но и в деревне, и там много трагедий".

Митрополит Сергий говорил о том, что в народе представления о браке весьма далеки от церковных норм, а существующая жесткость законов о разводе привела к тому, что в России самое большое количество мужеубийц: "Недаром статистика показывает, что Россия по количеству мужеубийц занимает если не первое, то одно из первых мест во всем мире. Среди язычников, магометан наша христианская Русь стоит на первом месте по числу ужасных преступлений.

О чем это говорит? О том, что русские люди знают внешнюю сторону Христианства, но мало проникнуты его духом. Один батюшка говорил о... Что это такое?

Смотреть на женщину как на рабу, которую можно не только бить, но и отдавать.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Патриарх Кирилл о разводе венчаных супругов+++

Подробная статья о том, что такое церковный развод. весомой причиной для церковного развода. 2. Один из супругов отказался Церковный развод не возможен, если второй супруг не дал на него согласия и в. Недаром в Церкви нет никакого чина «развенчания» или «церковного» развода. Когда развод на основании лишь взаимного согласия супругов был в брак (жена могла искать развода по этой причине лишь через 2 года с.

Развод как душевная ампутация Здравствуйте! Я долго сомневалась, прежде чем решила все же написать. Я не очень надеюсь получить от вас ответ на вопрос, который мучает меня уже много лет, но, возможно, моя история и попытка разобраться в ней послужит предостережением тем, кто попадает в похожие ситуации. Когда я пришла в Церковь, я уже была замужем. Многие думают, что взрослый человек обращается к Богу только после долгих духовных поисков или в период душевной смуты, с горя или от одиночества. У меня все было не так. Я была влюблена и недавно стала женой любимого и любящего меня человека. У меня была интересная и высокооплачиваемая работа, вокруг были новые талантливые люди, жизнь буквально била ключом. Правда, я не очень представляла себе — как. Решила для начала попробовать соблюдать все правила: молиться утром и вечером, ходить в церковь по воскресеньям и праздникам, соблюдать посты, исповедоваться, причащаться. Муж поначалу воспринял мой порыв с пониманием, хотя сам верующим не был. Потом начались ссоры. Потом случилось чудо, и он сам уверовал в Бога. Мы обвенчались. Все складывалось прекрасно: нам было очень хорошо вместе, мы понимали друг друга, нам всегда было о чем поговорить.

Расторжение брака.

Протоиерей Владислав Цыпин. Церковное право Канонические основания, для расторжения брака Брачный союз прекращается смертью одного из супругов. Идеал христианского брака - абсолютная моногамия, исключающая второй брак. Христианский брак нерасторжим при жизни супругов, за исключением случаев прелюбодеяния.

Декрет о расторжении брака, 16 (29) декабря 1917 г.

В допетровский период развод могли получить просто по благословению духовного отца. С преобразований Петра I в законодательстве появились тенденции к "совершенному запрещению самовольных разводов по взаимному согласию супругов и только к ограничению самих оснований к разводу". На протяжении почти всего девятнадцатого столетия происходило ужесточение законов о разводе, что шло вразрез с реальным положением в обществе. По законам XIX в. Развод допускался и в случае согласия обоих супругов принять монашество, если они не имели малолетних детей. Иск о разводе подавался епархиальному начальству. После получения просьбы о разводе епархиальное начальство поручало доверенным лицам произвести увещание супругов, чтобы они оставалась в брачном союзе. Когда увещание не достигало цели, начиналось судебное разбирательство, на которое ответчики обязаны были являться лично. Нужно отметить, что признание ответчиком своей вины не считалось доказательством и основанием для развода. Устав духовных консисторий утверждал: "Главными доказательствами преступления должны быть признаны: а показания двух или трех очевидных свидетелей и б прижитие детей вне законного супружества, доказанное метрическими актами и доводами о незаконной связи с посторонним лицом.

НА СТРАШНЫЙ СУД – СО СПРАВКОЙ ИЗ ПАТРИАРХИИ?

Простой поиск в документе Введение 1. В известном романе Николая Чернышевского "Что делать? Тем самым текст Чернышевского рекурировал не только на современный дискурс о роли женщины в обществе, но и на дискурс о браке и семье, без сомнения заметно интенсивировашийся в России во второй половине XIX в. Одним из атрибутов "новой" формы брачно-семейных отношений, если следовать этому дискурсу, была возможность развода и облегченная процедура последнего. В этом дискурсе принимали участие представители различных политических, общественных и профессиональных кругов — политики, общественные деятели, юристы, писатели, борцы за права женщин. За требованием развода и облегчения его процедуры стояла, как правило либо либеральная, либо социал-демократическая концепция общества. Но почему же существующее законодательство о разводе в качестве составной части существующей системы брачно-семейных отношений рассматривалась ими как непримелимое? В чем заключалась суть действующих на тот момент правовых норм, регулирующих бракоразводные процессы? До 1917 г. Если действие гражданского права распространялось на социальную элиту и население городов, то обычное право действовало в деревне.

Жила семья, существовала. Но пришёл конец чувствам а может, их и не было?

Развод Церковный развод Расписываясь в загсе, каждый из вступающих в брак, прекрасно понимает, что в любой момент, при желании расстаться со своим избранником, он сможет разорвать семейные узы и соединить свою жизнь с другим человеком. Но как быть, если брачный союз заключен не только согласно гражданскому, но и согласно церковному закону? В действительности, развести повенчанных перед Богом можно, но не так легко.

Официальный сайт

.

.

.

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Нужно ли согласие супруга на развод?
Похожие публикации